Блог

"Обычное" дело: условия осуществления защиты

Еще летом 2020 года, не имея возможности видеть материалы следствия, но располагая постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, можно было констатировать незаконность обвинения, предъявленного Виктору Бабарико, и нарушение права на защиту. Однако многочисленные ходатайства и жалобы адвокатов, поданные по разным поводам, были отклонены. При этом опровергать доводы защиты по существу никто особо не утруждался. А между тем обвиняемый находился в СИЗО и к участию в выборах не был допущен...
Теперь, когда мы с коллегой Натальей Мацкевич прочитали материалы, то, опираясь уже на весь объем информации, смогли убедиться, что в отношении нашего подзащитного обвинение не доказано. Напротив, есть ряд объективных фактов, свидетельствующих о том, что Виктор Бабарико не совершал того, что ему выдвинуто в обвинении. Поэтому мы снова заявили о необходимости прекращения уголовного преследования. А нам снова отказали. Дело передано прокурору для направления в суд.
Для того, чтобы не позволить высказываться о конкретике сомнительной доказательственной базы и не менее сомнительного обвинения, у защитников с самого начала была отобрана подписка о неразглашении "данных предварительного расследования". Поэтому обстоятельства обвинения прокомментировать тут нельзя. Но можно сказать кое-что про условия, в которых приходится работать.
Вообще, в уголовно-процессуальном законодательстве провозглашено обеспечение права на защиту, презумпция невиновности, равенство сторон, неприкосновенность личности и другие красивые принципы. О том, как они реализованы по данному делу, можно сделать вывод исходя хотя бы из следующего:
- в день задержания подзащитного 18 июня 2020 адвокатов не пустили в ДФР КГК, куда был доставлен Виктор Бабарико, просто закрыв двери на входе в здание. Не пустили ни для вступления в дело, ни для защиты, ни для подачи жалобы на задержание;
- потом адвокатов периодами не пускали в СИЗО КГБ посетить подзащитного (такое случалось и в июне, и в августе, и в декабре с январем при ознакомлении с делом);
- в тексте подозрений и обвинений до последнего дня расследования, то есть с 18 июня по 24 ноября 2020, не приводилось конкретных действий нашего подзащитного, якобы образующих преступление. Повторюсь, не называлось этого до последнего дня следствия, что фактически исключало возможность оспаривать абстрактные претензии к человеку (вот оно, право на защиту);
- подзащитный заключен под стражу произвольно - без указания конкретных фактов, которые могли бы объяснить с точки зрения закона необходимость изоляции, в то время как еще до задержания подзащитный публично заявлял в СМИ, что не собирается скрываться и намерен являться по первому вызову;
- ни в июне, ни в последующем при продлениях срока заключения таких конкретных фактов о том, что он якобы может скрыться или помешать расследованию, так и не было названо - даже в судах, где обжаловалось заключение под стражу. Более того, ознакомившись с делом, защита таких фактов тоже не увидела;
- в течение срока расследования по государственному телевидению транслировали дискредитирующие подзащитного фильмы, в которых звучали недоказанные сведения, утверждения о его виновности, и даже такие обвинения, которые не были предъявлены. Все жалобы отклонены (презумпция невиновности и деловая репутация тут как будто не для всех);
- обжаловать в суд решение ЦИК об отказе подзащитному в регистрации в качестве кандидата в президенты через представителя - адвоката, уполномоченного доверенностью - ему не было позволено, Верховный суд счел, что такой опции для человека в СИЗО закон не предусматривает (это о невероятном доступе к правосудию);
- людей, пришедших в конце июля 2020 в КГБ подать личное поручительство для изменения меры пресечения Виктору Бабарико, задерживали на входе в здание госоргана и внутри здания и увозили в милицию (представляете?);
- дошло даже до того, что жалобы, подготовленные адвокатом и переданные подзащитному в установленном порядке через администрацию СИЗО, клиенту переданы не были, а возвращены адвокату, причем без каких-либо законных оснований (подзащитный должен был жалобы подписать и отправить в суд, чтобы оспорить отказ государственного телевидения опровергать ложную информацию, показанную про подзащитного в телесюжетах);
- при ознакомлении с материалами уголовного дела примерно с середины декабря 2020 и по 18 января 2021, то есть больше месяца, защитники не допускались для посещения в следственный изолятор, поэтому Виктор Дмитриевич был лишен возможности получать консультации наедине и конфиденциально;
- при ознакомлении с материалами дела, составляющего более ста томов, защитникам не позволено их копировать (вот такое равенство возможностей: у прокурора есть все дело, а у адвоката - отдельные рукописные записи);
- наш коллега по защите Виктора Бабарико, известный и опытный адвокат Александр Пыльченко с 30-летней практикой, 16 октября 2020 лишен права осуществлять адвокатскую деятельность, поводом для этого стал просто правовой комментарий в СМИ;
- наш коллега - адвокат Виктора Бабарико по вопросам избирательного права - Максим Знак сам подвергается уголовному преследованию за выражение правового мнения и заключен под стражу в СИЗО.
И это далеко не все, что произошло в связи с работой по делу.
"Если такое происходило в течение расследования, то можно ли ожидать открытого, честного, компетентного и независимого суда", - задают мне вопрос, - "да и может ли быть такой суд после того, что мы наблюдаем с августа 2020 по отношению к тысячам людей, искалеченных, арестованных, потерявших работу, выдавленных из страны?"
Одно я могу сказать точно: независимо от ответа на этот вопрос в нашей работе ничего не меняется, потому что свобода и достоинство всегда стоят того, чтобы за них бороться.
Made on
Tilda