Блог

Гласность

Гласность. Северокорейский вариант

4 февраля 2021 состоялось предварительное заседание по уголовному делу в отношении топ-менеджеров "Белгазпромбанк" и Виктора Бабарико.

Предварительное заседание проводится с теми, кто заключил "соглашения о сотрудничестве" (кто это сделал, по каким мотивам, и почему это не доказывает вину моего подзащитного - скажем, но чуть позже). Тех, кто невиновен, в такое заседание не зовут, поэтому Виктор Бабарико и его защитники в заседании не участвовали. Однако я изучил информацию в СМИ и поделюсь своими наблюдениями.

Независимые медиа не пустили. Здание районного суда (в нем дело рассматривает Верховный суд) огородили забором, заседания по другим делам отменили. Танки и ПВО забыли подогнать, но, к счастью, всё обошлось. ГосСМИ разразились утверждениями о виновности Виктора Бабарико, хотя даже с формальной точки зрения это запрещено без приговора (не говоря уже о том, что совершение им преступлений не доказано).

Рассмотрю это в 3-х частях: открытый процесс (1), выбор места (2), подача в СМИ (3). Потому что все это влияет на оценку справедливости предстоящего суда.

Часть 1. (При)открытый процесс

Открытое разбирательство или открытый суд - значит, любой гражданин может наблюдать в зале за судебным разбирательством. Идея открытости суда имеет в основе глубокий смысл, потому что это может способствовать объективности суда, ведь если на судью смотрит много людей, то вполне возможно, что он будет более взвешенно относиться к любым своим выводам и действиям.

Но в предварительное заседание по этому делу, которое объявлено открытым, представителей независимых медиа-ресурсов Беларуси не допустили.

Если пускают одних и не пускают других, то это выглядит как привилегия. А часть 2 статьи 23 Конституции Беларуси говорит о том, что никто не может пользоваться преимуществами и привилегиями, противоречащими закону.

Закон не устанавливает критериев селекции на предмет допуска в открытое судебное заседание, потому что все граждане равны с точки зрения возможности присутствия в открытом суде. И если возможность присутствия граждан в открытом суде ставится в зависимость от усмотрения некоего должностного лица, которое произвольно решает вопрос о допуске, то тогда это не соответствует определению открытого суда.

Более того, надо помнить, что статья 190 Уголовного кодекса устанавливает ответственность за прямое или косвенное ограничение прав и свобод, а также установление прямых или косвенных преимуществ в зависимости от должностного положения, убеждений, места жительства и пр.

Но почему-то в процесс пустили БелТА и российские СМИ, но не пустили независимые медиа из Беларуси.

Ничего не предрешаю. Но если на судебное разбирательство не будут допущены представители независимых медиа-ресурсов Беларуси, то это станет доказательством того, что правдивое освещение процесса не отвечает его задачам, а тогда и его правосудность изначально будет поставлена под сомнение даже по одному этому факту.

Гласность. Северокорейский вариант. Часть 2

Продолжаю делиться своими наблюдениями о состоявшемся 4 февраля 2021 предварительном заседании по уголовному делу в отношении топ-менеджеров "Белгазпромбанк" и Виктора Бабарико.

В предыдущем посте я рассмотрел вопрос о недопуске независимых журналистов. Теперь - пару слов о выборе места рассмотрения дела.

Почему вообще дело, которое Верховный суд решил рассматривать сам по первой инстанции, рассматривается в здании районного суда, а не в здании Верховного суда? Довод о том, что якобы в районном суде зал больше размером, доверия не вызывает, и вот почему.

Здание в Минске по ул. Орловская, где располагается Верховный Суд, - это очень большое здание, которое введено в эксплуатацию несколько лет назад. Только сметная стоимость строительства - около 77 миллионов долларов США. Невозможно представить, что в таком здании нет возможности слушать дело, в котором 8 обвиняемых по "экономическим" статьям.

В сети находим доказательства вместимости залов в новом здании Верховного Суда. Один из официальных обзоров говорит следующее (https://www.belta.by/society/view/reportazh-verhovnyj-sud-belarusi-pereehal-v-novoe-zdanie-342839-2019/): "Комплекс представляет собой мультимедийную систему для судебных заседаний и мероприятий ЛЮБОГО уровня сложности...". "...16 залов судебных заседаний с сопутствующими помещениями...". "Залы судебных заседаний довольно просторны, вместительны...". "Кроме зала Пленума, на первом этаже предусмотрели актовый зал (зал заседаний) на 374 места...".

Как видите, залов достаточно, на фото среди них видны такие, которые не меньше зала в суде Московского района, а главное - в здании Верховного суда есть зал на 374 места. Можно рассматривать любое дело.

Но по какой-то причине дело рассматривается в зале суда Московского района Минска. И насколько я могу сделать вывод из фотографий, скамеек в этом зале стало меньше, чем было раньше. Да и, как уже говорил, на те скамейки, которые остались, в первый день пустили только определенных людей; независимые медиа в число избранных не попали, как и наблюдатели, правозащитники и просто граждане, которые хотели видеть заседание.

Невольно задумаешься, а не потребность ли огородить здание суда забором (как это произошло 4 февраля на время предварительного заседания) обусловила перенос рассмотрения дела из здания Верховного Суда в здание суда Московского района? Ведь если бы здание Верховного Суда пришлось огораживать забором, то эта картинка могла бы стать очередной яркой и образной характеристикой независимости судебной власти.

Гласность. Часть 3

Что еще важно отметить в завершение мыслей из предыдущих двух постов про недопуск журналистов и выбор здания, говоря о предварительном заседании 4 февраля 2021 по уголовному делу в отношении топ-менеджеров "Белгазпромбанк"?

Два существенных аспекта.

1. Удивляет, что даже официальные пресс-релизы не соответствуют предъявленному обвинению (это даже не говоря о том, что само обвинение не соответствует действительности). Утверждения о том, что "Виктор Бабарико совершил финансовые операции" или "принял от представителей коммерческих структур" какие-то много миллионов, как это описано, например, на сайте Генпрокуратуры - такого рода публикации вызывают некоторое недоумение. Ведь в обвинении же написано не так.

2. Массированная подача информации в государственных СМИ, когда в отношении Виктора Бабарико еще до суда распространяются утверждения о его виновности - это не что иное, как негативное воздействие на суд. Очевидно, что это создает для суда такую обстановку, когда для того, чтобы по результатам рассмотрения сделать вывод о НЕвиновности, надо фактически констатировать, что государственные СМИ и государственные лица, заявлявшие публично о виновности, говорили неправду. А это уже похоже на демарш против государственной точки зрения, что не каждому под силу...

P.S. Я убрал из названия поста "Северокорейский вариант". Потому что обдумав события 2020, прихожу к выводу, что нарицательным в не меньшей степени может считаться просто: "Белорусский вариант".
Made on
Tilda